Педагогические кадры в провинции в 1930-е гг.: социально-демографический портрет

Введение. Развитие советской системы образования традиционно в советской историографии рассматривалось как успешный поступательный процесс, охватывавший и перестройку системы образования в целом, и пересмотр и развитие образовательных программ, и формирование новой реальности – советского учителя, сочетавшего собственно образовательный процесс с воспитательным. Для пост-советской и современной историографий характерны прежние высокие оценки, с добавлением, по  понятным причинам, в сюжеты упоминаний о недостатках, сложностях, ошибках. Такой аспект темы, как учительство, оценивался, как правило, по информации власти, на основе ее же источников: забота партии и советской власти об учителях – процесс непрерывный и успешный. Взгляд на проблему со стороны учительства всегда был затруднен по причине слабых источниковых возможностей. Материалы и методы. В качестве объекта изучения взяты личные дела номенклатуры Оренбургского (Чкаловского) обкома партии. Каждое дело содержит автобиографию и личный листок по учету кадров, а также сопутствующие документы. Единообразие оформления документов облегчает возможность сравнительного анализа информации. Была сделана выборка дел работников за период 1935-1940 гг. (область была создана в декабре 1934 г.; с началом войны кадровая политика была скорректирована). Выявленные 73 дела можно полагать естественной выборкой. Полученные выводы отражают региональные особенности, и одновременно позволяют о проблеме в масштабах страны в целом – по причине единого государственного курса. Результаты. Анализ источников показал провозглашенный и теоретически подкрепленный курс всеобуча, задекларированный в партийных документах и выступлениях, в реальности столкнулся с региональными возможностями и сложностями. Проводимая в масштабах страны кадровая политика была сориентирована, прежде всего, на обеспечение системы идеологически едиными кадрами, способными обеспечить проведение единой политики. При назначениях на должности не играли роли образование или профподготовка – определяющим была идеологическая надежность. Опыт работы с личными делами номенклатуры позволяет утверждать, что включение конкретного работника в номенклатуру в рассматриваемый период означало прежде проверку его идейной надежности и способности четко подчиняться указаниям сверху.  Учителя-предметники в номенклатуру в рассматриваемый период не входили. Задача номенклатуры отличалась от основных задач учителей: обеспечить политическую сторону процесса. Отсюда назначение на ответственные посты в просвещении (директора школ, работники районных, городских и иных органов образования) осуществлялось за счет пропагандистов иных сфер (секретари райкомов, журналисты, выпускники совпартшкол и т.п.). Только в последние годы десятилетия при проведении кадровых перестановок власти начали учитывать образование и практический педагогический опыт работников. Мы полагаем, что вызвано это было не переменами в курсе, проводимом властью, а изменениями ситуации с кадрами в целом: неприемлемые для целей партии кадры были уже фактически вычищены из образовательных учреждений, а начавшая функционировать система высшего педагогического образования начала ежегодно выдавать новые кадры.

Благодарности: Исследование выполнено при поддержке Российского научного фонда (РНФ) проект № 22-18–00132-II «Поколение «революционного перелома» в судьбе российской деревни первой трети XX века»